Быть точным, чтобы точно знать, что можно изменять.

В июне 1993 года недалеко от Харькова прошел, наконец, долгожданный курс по тханкам. Представители нескольких украинских и российских центров Кагью – более двадцати человек – впервые приступили на нем к постижению основ уникальной традиции. Тханки – это изображения различных Будда-аспектов: Будд, Бодхисаттв, Учителей, Йидамов, Защитников, Просветленных Будда-полей, выполняемые согласно соответствующим предписаниям. Они служат, в частности, в качестве опоры для визуализации в медитации. Насколько строги предписания? Каковы особенности перенесения такой важной области тибетского Буддизма на Запад? Насколько успешно осваивают наши собратья непростое и одновременно увлекательное искусство? Все эти вопросы Вагид Рагимов попытался выяснить в беседе с инструктором на курсе – голландкой Марианной Ван Дер Хорст, любезно и бескорыстно предоставившей в распоряжение наших друзей свое время и энергию.

Вопрос: Что вы можете сказать о людях, которых вы здесь учите? Насколько велик их интерес?

Ответ: Люди проявляют большой интерес на этом курсе по тханкам. Я знаю от моей подруги Бруни, что ее приглашают приехать уже в течение трех лет, но она предпочитает рисовать сама, нежели учить. А я – учитель, обучаю рисованию уже давно. И я предложила Оле Нидалу свою кандидатуру. Конечно же, я готовилась к этому курсу дома и приготовила много разных вещей. Иногда для объяснения требуется несколько часов, а они – сидят и слушают, не шелохнувшись, до последней минуты. Я думаю, что поистине поразительно, они так заинтересованы. Кажется, они впитывают всю информацию и действительно благодарны за предлагаемое им. Работают люди очень красиво. Я вижу, что они настоящие художники, и им это не трудно, они делают все легко. Даже дети поварихи из столовой приходили, сидели с нами порой целый день и рисовали. Просто поразительно! Людям действительно интересно, и они готовы упражняться снова и снова. Я думаю, это очень здорово. Не знаю, почему все так, но, наверно, здесь есть большая традиция иконописи и живописи вообще. Я не сомневаюсь, что они – настоящие художники. И, наверное, поэтому в них столько энтузиазма.

Я всегда говорю людям, что во время рисования тханок создается своеобразное блаженственное состояние. Это – поистине хорошо, работать с образами Будд, потому что они – очень красивые, гармоничные и мирные. Я думаю, что это воодушевляет людей, приносит им счастливые мгновения, и им очень нравится заниматься этим. Вот так это происходит, как мне кажется.

Вы впервые на Востоке? Я имею ввиду бывшие социалистические страны.

Я посещала Польшу и Чехословакию с мужем и детьми. Мы объехали на машине всю Чехословакию и большую часть Польши. Это было около десяти лет назад. Вообще, я довольно много путешествовала: была три раза в Индии, Бангладеш, Непале, Шри-Ланке.На юге Шотландии, в центре Кагью в Эскдалемюр живет великий художник Шераб Палден Беру. Я работала с ним вместе несколько недель, рисовала тханки. Моим первым учителем был Энди Вебер. Он – довольно известный западный художник, живет на северо-западе Англии.

Начиная с 1984 года Вебер приезжает каждый год в Голландию и проводит курсы в “Институте Майтрейи” в центре Гелугпы. Я посещала эти курсы трижды – в 1984, 1985 и 1986 годах, и он посоветовал мне обратиться к человеку, которого называл “мастером по тханкам” – Гега Ламе. Таким образом, с 1986 года я учусь у него. И я все еще учусь, поскольку он пообещал нам, что обучение будет длиться 8-10 лет, после чего нужно будет пройти экзамен, и затем он гарантирует нам заказы на рисование тханок.

Мы часто слышим, что в рисовании тханок нужно быть очень точным, что существует множество канонов, которых следует придерживаться. И когда люди спрашивают нас, могут ли они рисовать тханки, то всегда получают ответ, что там есть много правил, и невозможно делать тханку сразу, без подготовки. Как это на самом деле? Люди здесь сказали мне, что все это не так-то и строго, и есть много пространства для творчества.

Да, действительно, есть много пространства для творчества. Это – так: у вас есть определенные пропорции, и согласно пропорциям делаются опорные линии – клетки, опираясь на которые, вам нужно нарисовать Йидама, Будду, Учителя или что-нибудь другое. И это – вспомогательное средство, подсказывающее, где именно какие линии проходят. Линии делаются очень тонкими, но так, чтобы можно было их различить, и это – не как тюрьма, они действительно полезны, так как являются превосходным средством точного отражения пропорций фигуры. В начале действительно нужно придерживаться этих клеток и использовать их, точно, как они даны. Но со временем вы становитесь способны обходиться и без этих клеток. Пропорции в такой степени запечатлелись в вашем теле и уме, что вы больше не используете клеток. Я, скажем, не использую, лишь обозначаю несколько точек, согласно пропорциям, для удобства.

Свобода творчества – в том, что, например, сказано – Будда Акшобхья синего цвета. Но какого синего? Вы выбираете сами. Это может быть светло-синий, даже голубой, или же темно-синий. А иногда точно указано, что должен быть, например, дымчато-голубой цвет. Что касается ландшафта – вы можете поступать, как вам нравится. Вы даже можете взять западный ландшафт, если хотите. Вы можете изобразить любые подношения – поднести все, что хотите. Это не обязательно должны быть тибетские подношения.

Или, например, линии. Это нужно видеть. Если двадцать человек рисуют образ Будды, у каждого он получается по-разному. А почему? Это зависит от линий. Кто-то использует очень плавные линии, кто-то предпочитает больше выразительности – здесь играют роль многие факторы. И ваш рисунок действительно отражает вашу индивидуальность. Так что, я думаю, здесь есть довольно много свободы, хотя есть и каноны из текстов – пропорции и так далее.

Шамар Ринпоче, главный Лама нашей линии сейчас (беседа происходит до того, как был найден 17-й Кармапа), сказал нашим людям в Институте Кармапы в Дели, что, если западные люди хотят перенять традицию рисования тханок, им не нужно делать азиатские лица у Будд…

Мой духовный Учитель говорит, что нам нужно вырабатывать наш, западный стиль. А Гега Лама посоветовал мне: сначала нужно понять – что возможно и что является традицией. Когда вы знаете, что требуется, тогда вы можете изменять что-то, и в этом случае вы будете делать это так, как хотите, а не потому, что не можете делать по-другому. Ты понимаешь, что я имею ввиду? Итак, сначала – традиция. Изучите традицию, а потом можете вносить изменения. Подобным образом предпочитаю учить и я. Я учу людей здесь так, как учили меня, и одновременно говорю им не забывать о некоторой свободе в интерпретации. Вы можете мало-помалу изменять что-то к лучшему по мере того, как осваиваете это. И так вы можете делать что-то немного по-своему. Однако нужно быть точным, ибо тогда вы знаете точно, что можете изменять.

Да, лица. Я думаю, что если тибетскому художнику по тханкам показать тханку, нарисованную европейцем, он сразу скажет: “А, это – с Запада”. Так что лица уже отличаются. Иначе используются краски. Да и весь стиль работы другой.

Я переводил текст, в котором описывалось, как нужно подготавливать холст. Там говорилось об особом способе приготовления клея и давалось множество других рекомендаций. Как насчет этого? Можем ли мы использовать какие-нибудь западные приспособления, “западный” клей?

Я всегда использую западные краски и материалы, которыми тибетцы не могут пользоваться. Холст я подготавливаю по тибетскому способу, потому что он мне больше всего нравится. Тибетцы готовят холст так, что краска впитывается в него. Они используют при этом клей и мел, а мел впитывает краску. В результате рисунок становится похож на фреску. Он – не блестящий, не тусклый, а… Как бы это сказать?

Сияющий?

Нет, нет, вовсе не сияющий. Когда я помогала Шерабу Палден Беру, он использовал совершенно другие материалы для подготовки холста, ими же пользовался для рисования. Это означало, что другой должна быть техника. А также климат западной Англии влияет на выбор материала.

Когда мы с Бруни разрисовывали стены в центре Кагью в Дании, мы использовали естественные красители одной немецкой компании. Так что во многом мы применяем иные материалы, чем на Востоке. Гега сам говорит, что нам нужно находить свои материалы. Он очень ясен в этом. Он говорит: “Находите свои материалы на Западе и используйте их”. Конечно, вы можете пользоваться и “восточными” материалами, но если их не найти, то вам все равно приходится искать свои альтернативы. Вот что он имеет ввиду.

Я знаю о существовании разных стилей в рисовании тханок. Например, есть стиль Карма Гадри, который применяется в основном в школе Кагью. Как соотносятся стили и школы Буддизма?

Есть стиль Мэнри, в котором отражено непальское влияние и используются очень густые краски по всей поверхности. Есть стиль Карма Гадри, в котором отражается влияние китайской живописи. В качестве фона в нем изображают красивые прозрачные пейзажи. Небо, рощи – очень прозрачные. Их рисуют при помощи техники нанесения совсем крошечных линий и точек. Далее, есть стиль “новый Мэнри”, и он являет собой сочетание двух вышеназванных стилей. Это три главных стиля.

Я знаю, что стиль Карма Гадри больше относится к центрам Кагью, а стиль Мэнри – к Гелугпе. Сама я – гелугпа, и скорее совмещаю эти два стиля. Я даже предпочитаю Карма Гадри. Хоть я и гелугпа, мне он интересен и нравится.

Как вы думаете, возможно ли появление на Западе какого-то нового стиля? Сейчас существуют три стиля, есть ли вероятность появления нового?

Это сложный вопрос. Скажем, я не ощущаю необходимости менять стиль, поскольку очень люблю то, что уже есть. Я чувствую себя совершенно удобно в этом стиле. ‘Но я уверена, что, например, в плане ландшафта мы можем ввести что-то свое. Может быть, в плане подношений… Но я думаю, что принципиальные канонические вещи, например, очертания Учителей, Будд, Бодхисаттв, – останутся. Несмотря на то, что такие фигуры, как Ямантака, .Яма, Херуки и так далее кажутся немного странными для западного глаза, поскольку, вероятно, они – больше тибетские, чем, скажем, голландские или немецкие. Я не знаю, возможно ли здесь что-то изменить, ведь они выражают определенный вид энергии, и эта энергия отображается в виде этих фигур. Я не знаю, нужно ли менять эти фигуры. Ведь они – утвердились, их использовали столетиями, и они доказали, что несут в себе большую силу. Я не знаю, возможно ли менять. Вероятно, символизм должен остаться, но можно найти какие-то способы сделать это более удобоваримым для западных людей. Я не знаю. Я думаю, что время покажет.

И последний вопрос. Я знаю, что это только первый этап обучения – рисование очертаний. Что вы думаете о перспективе: будет ли продолжение? Собираетесь вы или какие-нибудь другие учителя по рисованию тханок приезжать в дальнейшем? Если да, то когда?

Не так-то их и много, художников, которые также и учат, на Западе. Я имею ввиду западных художников по рисованию тханок. Только Энди Вебер и я. Еще – Бруни, Бруни Файс. Она не много учит, но имеет учеников дома. У меня – десять учеников в городе, где живу, я учу там уже несколько лет. Около шести учеников имею в других местах. Сейчас я начала также здесь у вас, и мне это очень нравится. Если меня пригласят и не будет каких-либо препятствий, я, вероятно, приеду еще. Мне действительно нравится здесь. Мне нравится видеть заинтересованность людей, как они упорно работают. Мне приятно просто быть здесь. Хотя есть и много внешних препятствий, которые несколько усложняют дело.

У меня больше нет вопросов. Может быть, вы хотели бы сказать что-нибудь. Что угодно. Может быть, ваше пожелание людям, которые хотели бы научиться рисовать тханки?

Я должна сказать, что если вы действительно хотите стать художником по тханкам, вам предстоит преодолеть много трудностей, потому что это не легко. Найти хороших учителей, иметь терпение бесконечно упражняться. Нужно много изучать. Исследовать всевозможные тексты, даже если вы не изучали тибетский язык. Я изучала его три года. Придется пройти через много трудностей, если вы действительно хотите продолжать. Я была свидетелем, что многие, кто начинал, потом бросали. Рисование тханок захватывает. Этому действительно нужно отдаваться. Сначала я совмещала обычную работу художника с рисованием тханок, но позже больше не могла этого делать. Мне перестала нравиться работа обычного художника. Я полностью отдалась рисованию тханок, занимаюсь этим помногу часов в день. У меня есть несколько заказов. И хотя я не могу этим зарабатывать на жизнь, это продолжается.

Я надеюсь, что люди здесь тоже найдут возможным продолжить, что у них хватит для этого интереса и мужества. Будет трудно до какого-то момента, но потом это больше не трудно.

О’кей. Спасибо.

Перевел с английского Вагид Рагимов.

Журнал “Мир Кагью” 1994 г.